...Мистер Бенкинс потрепал его по плечу, как будто предыдущих, сомнительных выражений его сочувствия, было недостаточно. «Всё же подумай. Возможно, это последний шанс», - сказал он прежде чем покинуть скромный рабочий кабинет. Когда строгий стук его натёртых блестящих каблуков совсем стих, Роберт снова взглянул на брошюру. «Элитная школа-пансион ГРАН-ПИЛАСТРО, что находится на Высокой Долине, объявляет о наборе учеников и учениц от 12 до 17 лет на обучение по рекреационно-развивающей программе «Возрождение»…». Брошюра была старой, потёртой, пропахшей древесиной и мрачным холодом альпийских вершин. Роберт вдруг подумал о том, что и Кира – его милая, такая родная и невинная малышка, будет пахнуть тем же бесчувственным холодом, дышать той же давящей влагой, и слышать ту же могильную тишину. Он невольно вздрогнул, как будто оказавшись там – среди острых пиков снежных гор и серо-голубой дымки кристального воздуха – и отложил брошюру прочь, ухватившись за гудящую голову. Будь проклят тот день, когда он узнал о её недуге! Будь проклят тот Бог, что обрёк его единственного ребёнка, юного и ни в чём не повинного, на столь суровые испытания! Возможно ли, что это была расплата за его грехи? Насколько же презренным человеком он был, что Бог решил наказать его таким жестоким образом!
«Горная свежесть и ответственный уход сделают своё дело» - прозвучали в его голове слова мистера Бенкинса. Сделают ли? Роберт не знал. Он крепче ухватился за поседевшую шевелюру, как будто стараясь вырвать из неё клок, и судорожно сжался всем телом – ставшим неожиданно слабым, хрупким, почти разбитым. Он знал ответ заранее. Ради своей малышки он готов был на любую жертву…